подробности

No Image



7. Если ребенка дразнят

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 
Кого из нас не дразнили? Я думаю, что большинство из нас с этим знакомы. Часто это делается в безобидной шуточной форме в узком кругу друзей или знакомых. Мы смеемся вместе с дразнящими нас и совсем не чувствуем себя униженными. Но случается, что дразнящий ставит своей целью смутить нас, заставить покраснеть или поставить в неловкое положение. В таких случаях поддразнивание — вещь безусловно неприятная. Обычно это длится недолго, и мы можем легко “сбросить с плеч” неприятный осадок или посмотреть на все сквозь пальцы. Но когда поддразнивание становится системой или от него трудно отмахнуться, нужно что-то предпринимать.
Эта глава посвящена детям, оказавшимся в таком положении.
Дети, которые становятся мишенью постоянных насмешек, чувствуют себя несчастными. Их самооценка обычно низка; они чувствуют себя униженными и пристыженными перед своими ровесниками. Они чувствуют себя рассерженными, обиженными и бессильными что-либо сделать. Если поддразнивание становится систематическим, получается замкнутый круг: чем больше их дразнят, тем более беспомощными и ущербными дети себя чувствуют и тем чаще они становятся объектом насмешек. Для того, чтобы положить этому конец, необходимо повернуть вспять весь этот цикл. В “истории про Энни”, который приводится ниже, мать Энни рассказывает своей дочери, как стать ученым, специализирующимся в области человеческого поведения. В результате Энни начинает чувствовать себя важной персоной. Это ее занимает. Как “ученый по поведению” она проводит эксперимент, в котором дразнящий становится подопытным животным в клетке. А это, конечно, означает обмен ролями между “преследователем” и “жертвой”.
Необходимо просвещать детей в отношении “языка тела”: некоторые дети сразу забиваются в угол, тем самым, как бы зазывая желающих подразнить себя. “Язык тела” описан более подробно в “истории про Энни” о застенчивости. Полезно также научить детей расслабляться (см. Релаксация, глава 13).
Когда дети расслабятся, можно предложить им вообразить, что их дразнят, но что это их абсолютно не задевает. Можно также научить детей думать про себя: “Она (он) делает это только для того, чтобы меня разозлить” или “Она (он) делает это только потому, что не обладает достаточным остроумием, чтобы рассмешить людей как-то иначе”. Можно также порекомендовать вашему ребенку выступать в роли дразнящего и дразнимого, чтобы он приучился не реагировать на поддразнивание и насмешки. (См. Импульсивные дети, глава 10).

История про Энни
Энни была маленькой девочкой и жила в коричневом доме вместе с мамой, папой и большой черной собакой.
Энни ходила в школу, которая находилась недалеко от ее дома. В общем-то ей в школе нравилось. Ей нравилась мисс Мэтсон, учительница. Ей нравилось рисовать. Ей нравилось узнавать много нового, играть в разные игры, встречаться с друзьями. Одно ей не нравилось в школе — Мэри.
Мэри пришла в школу, где училась Энни, несколько месяцев тому назад, и ее зачислили в класс Энни. Сначала Мэри почти не замечала Энни, но с недавних пор стала обращать на нее очень большое внимание. А Энни хотела бы, чтобы было наоборот. И все из-за того, что Мэри стала дразнить Энни. Каждый раз, когда Мэри встречала Энни, она начинала ее дразнить. Она давала ей всякие прозвища и сочиняла гадкие стишки о ней. Она придумывала всякие издевательские шуточки против Энни и смеялась над ней вместе со своими приятелями.
Энни это бесило. Ей становилось жарко и тошно. Иногда она даже плакала. Она низко опускала голову и надеялась, что если осторожно прокрадется мимо и не посмотрит в сторону Мэри, та ее не станет дразнить. Но Мэри все равно дразнила. Энни старалась избегать встреч с Мэри, но та всегда ее находила. Чем больше Энни краснела, чем ниже она опускала голову и чем ближе дело подходило к слезам, тем больше Мэри смеялась и дразнилась.  Энни хотелось стать невидимой. Ей хотелось, чтобы ее не заставляли ходить в школу, и даже, чтобы она не была Энни.
Однажды Энни пришла из школы особенно расстроенная. Заметив это, мама подошла к ней, обняла и спросила: “Что-нибудь случилось? Я бы не сказала, что в последнее время у тебя очень весело на душе”.
Энни подняла грустные глаза: “Я ненавижу школу”.
“Отчего же? Ведь тебе там так нравилось! Какая-нибудь неприятность?”
Последовал кивок головы.
“Проблемы с учительницей?”
Энни качнула головой в знак отрицания.
“Не ладится учеба?”
Энни снова потрясла головой.
“Ребята?”
Утвердительный кивок. “Это все из-за Мэри, — пояснила Энни. — Она все время обзывает меня по-всякому и старается сделать так, чтобы все надо мной смеялись. Она меня высмеивает. Я ее просто ненавижу”.
Мама снова обняла Энни. “Тебе должно быть это очень неприятно”, — сказала она.
“Она просто не перестает дразниться — все дразнит и дразнит меня”. Глаза Энни наполнились слезами. Она захлюпала носом. “Мне это противно; она все продолжает дразниться, и я ничего не могу поделать”.
“Ты, наверное, чувствуешь себя просто ужасно, особенно когда думаешь, что ничего нельзя сделать”, — сказала мама.
Энни грустно кивнула головой.
“Но это не так, — сказала мама, — кое-что ты все-таки можешь сделать. И даже довольно многое”.
“Правда? — удивилась Энни. — Ты хочешь сказать, что я в самом деле могу что-то сделать?”
“Конечно”, — сказала мама.
“Это было бы замечательно!” — обрадовалась Энни. Она уже почувствовала какое-то облегчение.
“Пойдем посидим на кухне”, — предложила мама.
“Надо кое-что спланировать. Мы сделаем из тебя младшего научного сотрудника, изучающего поведение.
“Младшего кого?” — переспросила Энни. Она никогда не слышала таких слов, но они звучали внушительно и солидно.
“Ученого-психолога, — повторила мама. — Ученый — это очень и очень важная персона, которая изучает разные вещи. Его интересуют, как работают люди, почему они поступают так, а не иначе, и что, например, надо сделать, чтобы они так не поступали, если что-то плохо”.
“Это интересно, — сказала Энни. Она начинала  убеждаться, что быть таким младшим научным сотрудником не только солидно, но и полезно. — С чего нужно начинать?” — спросила она.
“Помнишь, когда наш Черныш был маленьким щеночком, и нам приходилось приучать его не делать свои естественные собачьи дела дома?”
“Да, помню”, — ответила Энни.
“Мы знали, что обычно щенки освобождают желудок сразу после еды. Поэтому, покормив его, мы за ним следили, а когда становилось ясно, что он собирается это сделать, мы сразу летели с ним во двор, и после окончания его “процедуры” там, щедро похлопывали его по спине и приговаривали: “Вот какая умная, хорошая собачка у нас”. Скоро он научился делать свои собачьи дела не дома, а во дворе”.
“Я это хорошо помню. По отношению к Чернышу вы с папой были учеными психологами”.
“Ты совершенно права, — ответила мама. — Он делал то, что нам не нравилось, и поэтому мы придумали способ изменить его поведение”.
“Это интересно, — сказала Энни. — Я никогда раньше не думала, что такое возможно”.
“У нас, как ученых, занимающихся вопросами поведения, были и другие способы отучить собаку отправлять свои естественные потребности дома. Мы, например, могли подождать, когда Черныш закончит свои собачьи дела, а потом отшлепать его и выставить за дверь — “прохладиться”.
“А если существует несколько способов, как вы решаете, какой именно нужно выбрать?” — спросила Энни.
“Настоящий психолог должен попробовать каждый метод по очереди, чтобы убедиться, какой из них самый эффективный, а затем применить его в дрессировке. Мы могли бы так сделать и в случае с нашим Чернышом, но первый метод был настолько хорош, что нам не потребовалось пробовать другие”.
“Ну, а с чего же мне начать дрессировать и перевоспитывать Мэри?” — спросила Энни. Она начинала горячиться.
“Давай-ка присядем для начала и обдумаем несколько разных способов воздействия на Мэри. Тогда ты как ученый сможешь испытать их на практике и убедиться, какой из них наиболее эффективный”.
“О, это, похоже, будет интересное занятие”, — сказала Энни.
“Начнем с того, — сказала мама, — что мы знаем один способ, который не дает результатов”.
“Какой?” — спросила Энни с удивлением.
“А ты подумай”, — ответила мама с улыбкой.
Энни подумала несколько мгновений, и ее лицо вдруг озарила догадка.
“Я знаю, — сказала она. — Это — то, что я делаю сейчас. Этот способ не действует, потому что Мэри продолжает меня дразнить. Он не изменил ее поведения”.
“Правильно, — сказала мама. — Я вижу, из тебя получится отличный ученый-исследователь”.
“Исследователь?” — удивилась Энни, а потом засмеялась. — “Ты хочешь сказать, что мою проблему можно исследовать?”
“Да”.
“Я стану великим исследователем”, — сказала Энни. Она уже предвкушала, как это здорово у нее получится.
“Ну, хорошо, — сказала мама. — Приступим”. Она взяла лист бумаги и разлиновала его на три колонки. Над первой колонкой она написала: “Что сделала Мэри”. Над второй — “Что сделала Энни”. А над третьей — “Что произошло”. “Теперь, — сказала она, — давай напишем, что мы уже знаем”.
В первой колонке, под словами “Что сделала Мэри”, мама написала: “Мэри дразнила Энни”. Дойдя до второй со словами “Что сделала Энни”, она спросила Энни: “Что мы здесь напишем?”
“Не знаю, но когда Мэри меня дразнила, я расстраивалась и начинала плакать”.
И мама вписала слова: “Энни расстраивалась и плакала”.
“Ну, — спросила она, — а что происходило после того, как ты расстраивалась и плакала?”
“Мэри продолжала дразниться”, — ответила Энни.
И мама написала в третьей колонке: “Мэри продолжала дразниться”.
“Так, — сказала она. — Давай подумаем, что еще ты могла бы предпринять”.
Энни подумала. “Я могла бы притвориться, что мне все было безразлично, и не обращать никакого внимания на то, что она говорила”.
“Неплохой вариант”, — сказала мама. Она взяла другой лист бумаги и написала на нем: “Что надо сделать”, а под этим заголовком — слово: “. Притвориться, что не замечаешь”.
“Что еще ты могла бы сделать?” — спросила она.
“Я могла бы притвориться, что мне все это было смешно и рассмеяться”, — ответила Энни.
“Да”, — согласилась мама, и написала эти слова под номером 2.
“Я могла бы скорчить рожицу ей, — сказала Энни. — И это будет номер 3”.
“Правильно”, — сказала мама и внесла это в список.
“Я могла бы подразнить ее в ответ, — продолжала Энни. Она так и фонтанировала все новыми и новыми идеями. — Я могла бы сказать ей, что она ведет себя глупо, и потребовать, чтобы она прекратила свои штучки”.
“Это можно поставить под номерами 4 и 5”, — согласилась мама.
“Я могла бы ей сказать, что мне не нравится, когда меня дразнят и спросить ее, почему она так поступает”.
“Прекрасно, — похвалила ее мама. — У нас получилось всего шесть вариантов того, что ты могла бы сделать”.
Энни была удивлена — оказывается сколько существовало выходов из ее ситуации.
“Теперь, — сказала мама, — нам нужно выработать последовательность, в которой мы их испробуем.
“А почему бы нам не придерживаться порядка, в котором я их придумала”, — спросила Энни.
“Хорошо”, — согласилась мама.
“Начнем?” — спросила Энни. Ей не терпелось заняться этим интересным делом.
 “Значит так, — сказала мама. — Возьми с собой в школу небольшую записную книжку, и каждый раз, когда Мэри начинает тебя дразнить, делай в ней пометку. И делай это ежедневно в течение двух недель. Тогда мы узнаем, сколько раз в день, в среднем, дразнит тебя Мэри. Две недели — значит десять школьных дней. А если на какой-то день падает праздник или Мэри пропустит уроки по какой-нибудь причине, добавь дополнительный день, чтобы довести общее количество дней до десяти”.
“Кажется, это нетрудно, — сказала Энни. — Я начну  с завтрашнего дня”.
Через две недели она показала маме свою записную книжку.
“Вот, посмотри, — сказала она. — За десять дней у меня получилось двадцать пометок в записной книжке”.
“Хорошая работа”, — поощрила ее мама.
“Получается, что в среднем Мэри дразнит тебя два раза в день”.
“Но что интересно, — сказала Энни задумчиво, — я сейчас так занята своей научно-исследовательской работой, что всякие штучки Мэри уже не действуют на меня, как раньше”.
“Да, это — действительно интересно, — сказала мама. — Давай посмотрим в твою записную книжку”.
Энни показала книжку. “Я оставила место для каждого дня, — сказала она, — и отметила, сколько раз Мэри дразнила меня каждый день”.
“Посмотри на разницу между первой и второй неделями”, — сказала мама.
Энни посмотрела. “Забавно”, — удивилась она, — “в течение второй недели Мэри дразнила меня меньше”.
“Давай помозгуем, — сказала мама. — Ты сказала, что штучки Мэри уже не действовали на тебя так, как прежде. Может быть как раз то, что ты перестала так реагировать на них, и меняет ее поведение?”
“Ты, конечно, права”, — сказала Энни. Немного подумав, она добавила: “Если то, что я не реагирую и не расстраиваюсь, меняет поведение  Мэри, может быть, оно изменится еще больше, если я не будут обращать на ее вредные штучки никакого внимания вообще? Может быть, попробовать с завтрашнего дня?”
“Неплохая идея, — согласилась мама. — Но прежде, чем ты это начнешь, тебе полезно будет узнать кое-что еще”.
“А что именно?” — поинтересовалась Энни.
“Как ты думаешь: зачем Мэри тебя дразнит?”
Подумав немного, Энни ответила: “Чтобы  расстроить или разозлить меня”.
“Правильно, — сказала мама. — Часто люди дразнят других потому, что им нравится выводить их из равновесия. Поэтому, если ты расстраиваешься, то Мэри получает то, чего она добивается, и она знает, что поддразнивание на тебя действует”.
“Ты хочешь сказать, что Мэри знает, что для того, чтобы меня расстроить или разозлить, ей будет достаточно меня только подразнить?”
“Вот именно, — сказала мама. — Вспомни, что делает Черныш, чтобы получить собачий бисквит?”
“Он садится на задние лапы и просит”, — ответила Энни.
“Да, — сказала мама, — и он потом его получает”.
Энни вспомнила и согласно кивнула головой.
“Как ты думаешь, — спросила мама, — что получилось бы, если бы мы перестали давать бисквиты, когда он просит?”
Подумав немного, Энни ответила: “Он бы перестал просить, потому что знал бы, что ему ничего не выгорит”.
“Правильно, — сказала мама. — “Ай да ученый!” И после небольшой паузы  добавила: “А теперь скажи мне, пожалуйста, что было бы, если бы домогающийся бисквитов Черныш их иногда получал, а иногда — нет?” — спросила мама.
Энни снова задумалась. “Мне кажется, — сказала она, — он опять стал бы просить. Потому, что если мы будем время от времени давать ему бисквиты, он будет считать, что его приемчик еще работает”.
“Совершенно верно, — сказала мама. — Поэтому, когда ты, как ученый, испытываешь свой метод полного игнорирования козней Мэри по отношению к тебе, ты непременно должна применять его всякий раз, когда она начинает тебя дразнить. Иначе она может подумать, что это все еще на тебя действует”.
“Это понятно, —  сказала Энни. — Я думаю, что это у меня получится”.
“Если ты допустишь ошибку, мы будем вынуждены начать все с начала, потому что нам нужно проводить эксперимент в течение десяти дней подряд. Это значит, что в случае неудачи потребуется немного больше времени. Только и всего”.
“Это хорошо”, — сказала Энни. Ей больше не нужно было бояться ошибок.
“Теперь скажи мне, как ты выглядишь, когда тебя дразнит Мэри?”
“Вот так”, — сказала Энни. Она низко опустила голову, сгорбилась, постаралась покраснеть и выглядеть плаксивой.
“Понятно, — сказала мама. — Теперь для того, чтобы показать Мэри, что ее штучки не срабатывают и что ты вовсе не расстраиваешься, нам нужно попрактиковаться вести себя совершенно по-другому”.
“Ага, я поняла, — сказала Энни. — То есть, вот так”. Она выпрямила плечи и гордо подняла голову.
“Превосходно! — сказала мама. — Давай попрактикуемся: допустим, я — Мэри, и я дразню тебя, а ты постарайся не замечать”.
“Хорошо”, — охотно согласилась Энни.
Итак, мама Энни стала изображать Мэри.  Она по-всякому обзывала Энни, показывала ей язык, а Энни не обращала на нее никакого внимания. Она просто проходила мимо, как будто перед ней стоял шкаф.
“Эта дубина и кривляка Мэри пытается вывести меня из себя, — подумала Энни. — Но этот номер не пройдет: я ведь не кто-нибудь, а ученый-исследователь и вовсе не собираюсь обращать на нее внимание”.
“Это просто великолепно! — восхитилась мама. — У тебя это очень здорово получается”. Она обняла Энни. — “Теперь ты можешь приступить к делу”.
Энни очень волновалась. Она просто не могла дождаться следующего дня.
На следующее утро, когда Энни пришла в школу, она уже с нетерпением ждала, когда же, наконец, Мэри начнет ее дразнить. Так хотелось продемонстрировать свою уверенность в себе и полное безразличие к тому, что можно было ожидать от “противной стороны”. Ждать пришлось довольно долго, но, наконец, этот момент наступил.
Энни сохраняла олимпийское спокойствие, не удостоив вниманием свою обидчицу.
“До чего же это здорово! — сияя от восторга сказала она маме, когда вернулась домой из школы. — Это так забавно!”
“Ты молодец! — похвалила ее мама. — Теперь ты настоящий ученый-исследователь”.
Энни была на седьмом небе. “Теперь, как только Мэри начнет меня дразнить, — сказала она, — я буду выглядеть уверенной и не буду обращать на нее абсолютно никакого внимания. И буду так делать каждый раз”.
“Правильно, — одобрила мама. — Я не могу дождаться, когда это произойдет”.
“Я тоже”, — с готовностью присоединилась к ней Энни.
Прошло девять дней. Энни подошла к своей маме с очень озабоченным видом.
“У меня проблема, мама, — сказала она. — Я больше не могу не обращать внимания на штучки Мэри”.
“Почему же?” — спросила мама озабоченно.
“Потому, что она перестала меня дразнить!, — сказала Энни и громко рассмеялась. — Она уже не дразнит меня целых четыре дня!”
“Вот видишь, — сказала мама. — Твое “необращение внимания” действительно неплохо сработало”.
“Да, — согласилась Энни. — Настолько хорошо, что теперь нет надобности прибегать к другим методам. Я просто буду продолжать “не обращать внимания”.
“Хорошая мысль, — согласилась мама. — Я очень горжусь своим специалистом-психологом”.
“А знаешь что? — сказала Энни, стараясь заинтриговать маму. — Когда я повзрослею, я стану самым старшим ученым-исследователем!”






Оставьте комментарий об этой статье, нам ВАЖНО знать Ваше мнение


No Image
No Image No Image No Image
No Image
No Image No Image
No Image No Image No Image
StudOtvet
Случайная статья

Как известно, жестикуляция — естественная склонность ребенка. Он будет жестикулировать, даже если вы не станете его специально этому учить. Младенцы...
ИнструкцияПосмотрите внимательно на первый лист таблицы.В верхней части каждой таблицы имеется рисунок, в котором отсутствует определенная часть.Это место обведено черной...
Причина 1. Самая простая: достигнув подросткового возраста, дети вдруг задаются вопросом: для чего это нужно? Да, не удивляйтесь. Ведь аргументы,...
Давным-давно на Земле жили необыкновенные суще­ства. Представьте себе: они были похожи на коней, толь­ко вместо конских голов и шей у...
Естественно, возникает вопрос об источниках и факторах формирования того или иного типа отношения к другим детям. Среди них обычно выделяют...
Одна из методик, направленных на выявление уровня обобщения. Основной смысл ее заключается в выделении законо­мерностей. Ход выполнения задания Для исследования необходим набор черных...
Эта фраза была сказана Альбертом Эйнштейном на семинаре «О законах мироздания», организованном Институтом математики и теоретической физики Принстонского университета (США).
Леонардо да Винчи. Сказка «Орех и колокольня».Разжившись где-то орехом, довольная ворона полетела на колокольню. Устроившись там поудобней и придерживая добычу...




No Image
No Image No Image No Image
No Image  При перепечатке материалов, просьба ставить ссылочку на сайт http//:www.psihologu.info   
 
Хостинг для всех! Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Rambler's Top100
No Image
No Image No Image No Image