подробности

No Image



Психодиагностика сновидной деятельности Сравнительный анализ символики кошмарных сновидений

Рейтинг:   / 1
ПлохоОтлично 
Анализ сновидной продукции является эффективным методом изучения бессознательных уровней психики. Для понимания природы различных психических заболеваний имеет определенное значение раскрытие символического содержания их бессознательной сферы.
Работая с содержанием сновидной активности, исследователь постоянно сталкивается с определенными образами и ситуациями, которые вызывают у сновидца тревогу, страх, чувство беспомощности или иные негативные состояния. Чаще всего эти сновидные картины характерны для многих людей, видящих подобного типа сны. Эту группу снов по-английски называют night таге — «ночной кошмар», а некоторые авторы трактуют слово таге как «чудовище» или «демон» (отсюда кикимора), которые нападают на человека в сновидении.
Отчеты о кошмарных сновидениях можно получить начиная с самого раннего детства. Максимальная их частота отмечается в возрасте от 3 до 7 и от 10 до 12 лет. Вначале возникают отдельные устрашающие образы в виде сказочных персонажей или животных, которые проявляют агрессивность по отношению к ребенку.
Начиная с пятилетнего возраста в сновидениях появляются сюжеты, в которых можно выделить отдельные типичные ситуации (драки, погони, потери, падения, война и т. д.) [5].
Н.В.Краинский [14], анализируя особенности устрашающих сновидений, отмечал, что кошмары бывают более или менее одинаковых типов у всех людей. Он выделил следующие их главные типы: удушье; чувство проползания через узкие отверстия и проходы, застревание в них; влезание на высокие горы, ходьба по краю пропасти; ощущение двигательного паралича; чувство преследования; чувство смерти и некоторые другие.
А.И.Захаров [7] дал описание типичных снов детей, больных неврозами: меня убивают; я утонул; забрали в мешок; Баба Яга прилетела в дом, черти окружили меня, главный бес поймал меня и везет к своим бесам, чтобы они меня разорвали; напали разбойники, не нашли маму, нашли меня и все резали, резали, но никак не могли разрезать; Баба Яга душит меня; я борюсь со змеями; я умираю; цыгане бродят по городу и хотят меня забрать; у меня что-то воруют; идет война; кто-то кого-то зарезал; камни падают мне на голову; мою маму убивают; иду в лес, попадается волк и меня, и маму съедает; наш дом взорвался и т. д.
В ночных, бредового характера, страхах детей, которые наблюдаются в основном в начальной стадии шизофрении, чаще всего присутствуют персонажи сказок — чудовища, дикие звери, страшные люди [11]. В обзоре литературы, касающейся особенностей сна при шизофрении, отмечается, что для этой группы больных характерно появление особых сновидений с картиной дезинтеграции туловища (аутотопогнозия) [35], а также сновидения, в которых больные попадают в критические ситуации, оканчивающиеся их поражением.
Образы зверей, устрашающие мифологические существа очень часто возникают в кошмарных сновидениях детей при дебюте эпилепсии [2]. Подобное содержание сновидений характерно и для алкогольного помешательства. Еще старые авторы [25] отмечали, что рядом с фантастическими образами змей, крыс, львов, пауков, встречающихся у пьяниц, больные в алкогольном бреду часто жалуются на пылающее пламя, на окровавленные трупы, на призраки, на преследующих их вооруженных людей, убийц; они жалуются, что им угрожают, наносят оскорбления и т. д.
В современных исследованиях [16] была выявлена определенная зависимость между индивидуально-психологическими особенностями личности и насыщенностью сна кошмарными сновидениями. Обнаружена тесная взаимосвязь между лицами с большой частотой ночных кошмаров и высокими показателями по шкале психопатологии, преобладанием образного мышления над вербальным (Levin R., Galin J & Zywiak В., 1991); занятием искусством, творческой деятельностью (Hart-тапп, 1984); чувствительностью к эстетическим стимулам, гипнабельностью (Belicki & Belicki, 1982). Учащиеся художественного колледжа отмечали у себя большее количество кошмарных сновидений, чем обучавшиеся прикладным наукам. Студенты математических и естественнонаучных школ занимали промежуточное положение (Belicki & Belicki, 1982).
По нашим данным, полученным с помощью специально разработанного опросника по изучению функциональной асимметрии мозга, наибольшая насыщенность кошмарными образами характерна для здоровых испытуемых с преобладанием правополушарной активности (16,5), наименьшая (8,6) — с межполушарной уравновешенностью. Испытуемые с преобладанием левополушарной активности имели промежуточный индекс насыщенности сна устрашающими образами [21, 22].
Нами была сделана попытка, с одной стороны, определить наиболее часто встречающиеся, типичные образы и ситуации кошмарных сновидений, а с другой стороны, определить специфичность символики данного типа сновидений у различных групп испытуемых: детей и взрослых, здоровых и психически больных. Именно сравнительный анализ различных групп испытуемых позволяет, на наш взгляд, выявить те существенные особенности сновидной деятельности, которые отличают одну группу от других. При этом мы исходим из того, что типичные образы и ситуации являются наиболее важным символическим элементом в содержании сновидения. Уже сама частота появления определенного символа в сновидениях многих людей указывает на значимость его для сновидной активности человека.
В психоаналитических концепциях в основу языка бессознательного кладется «постулат символики», согласно которому одной из характернейших особенностей бессознательного является порождение им символических фигур, образов, за которыми скрыты неосознаваемые переживания. В понимании сущности символа для нас близок подход, представленный в работах Э.Фромма. «Язык символов, — пишет Э.Фромм в книге „Забытый язык" [30], — это язык, в котором внешний мир есть символ внутреннего мира, символ души и разума». Символ — это нечто, находящееся вне нас и символизирующее нечто внутри нас, наше внутреннее состояние, эмоции, переживания и мысли. Еще Г.Маудсли [23] в конце XIX века отмечал, что не образ во сне формирует чувство, а определенное чувство возбуждает соответствующие ему образы.
Символы формируются путем работы фантазии, подчиняясь также закону общего эмоционального знака. Сущность этого закона, как отмечает Л.С.Выготский, сводится к тому, что впечатления или образы, имеющие общий эмоциональный знак, т. е. производящие на нас сходное эмоциональное воздействие, имеют тенденцию объединяться между собой. «Образы фантазии дают внутренний язык для наших чувств. Это чувство подбирает отдельные элементы действительности и комбинирует их в такую связь, которая обусловлена изнутри нашим настроением».
Э.Кречмер указывает на кататимические агглютинации образов, с помощью которых может формироваться символика сновидений.
Говоря о формировании материала сновидений, 3.Фрейд отмечал роль глубоких переживаний раннего детства, «запечатлевшихся как ситуации по большей части со зрительным содержанием». Он пишет: «Ситуация сновидения является часто не чем иным, как видоизмененным и усложненным повторением указанного глубокого переживания» [29].
Э.Фромм выделяет три типа символов: условные, случайные и универсальные. «Универсальные символы — единственные типы символов, в которых связь между символом и тем, что он символизирует, не случайна, а внутреннее присуще самому символу. В основе этого лежит ощущение тесной связи между чувством или мыслью, с одной стороны, и физическим состоянием — с другой. Такой символ можно назвать универсальным, потому что эта связь воспринимается всеми людьми одинаково».
Универсальный символ, таким образом, изначально выступает как наиболее адекватный стимул, на который проецируются соответствующие душевные переживания и психические состояния. Э.Нойман пишет, что «все фигуры сновидений являются образами, символами и проекциями внутренних процессов».
Таким образом, символ — это результат бессознательной проекции определенного внутреннего психического состояния или душевного переживания на адекватный данному состоянию воображаемый внешний стимул.
Э.Лейнг в книге «Разделенное Я» [17] описывает сон превращения персонажей сновидения в камень, который как бы предвосхитил кататонические симптомы развившейся через некоторое время шизофрении, т. е. бессознательное чувство душевного оцепенения спроецировалось на образ камня как символа этого состояния.
Обобщая различные подходы к пониманию сущности сновидения, можно отметить, что в основе сновидения лежит определенное психическое состояние, которое в образной, символической форме представлено сновидцу как результат интегративной деятельности различных уровней функционирования организма или психики. Если психическое состояние (Н.Д.Ливитов, 1964) не всегда хорошо осознается и вербализуется, то интерпретация образа-символа, в котором оно зафиксировано, может стать объектом специальных исследований.
В современных исследованиях [7, 34] отмечается, что у детей с недостаточной приспособленностью к внешнему миру сновидения загружены символами. Они возникают после, казалось бы, безобидных фильмов и сказок. Символообразующая деятельность, которая присуща сновидной психике здоровых и больных неврозами, у больных шизофренией становится характерной и в бодрствующем состоянии. Как отмечает В.А.Гиляровский [4], у шизофреников обнаруживается тенденция к интерпретации всякого знака, звукового или зрительного, в качестве определенного символа.
Таким образом, мы считаем, что типичные образы и ситуации, которые возникают в кошмарных сновидениях, представляют собой универсальные символы запечатлевшихся глубоких переживаний, и различные психические расстройства могут отличаться друг от друга характерными для них символами и лежащими за ними психическими состояниями.
Считается, что тревожные сновидения или ночные кошмары почти всегда появляются во время ФБС, во второй половине ночи. Согласно Vaillant, упорные ночные кошмары свидетельствуют о предрасположенности к шизофрении, но они могут также возникать, как мы уже отмечали, у артистических, творческих личностей. В виде парасомнии ночные кошмары наблюдаются приблизительно у 5 % населения (Г.И.Каплан, Б.Дж.Сэдок,4994).
На основе собственных исследований и литературных источников был составлен специальный опросник, который состоит из 30 символических образов и 45 сюжетных ситуаций. В опросник включались только те образы и ситуации, которые хотя бы дважды присутствовали в кошмарных сновидениях наших респондентов (около 100 человек), или встречалось указание в специальной литературе на их типичность. Текст опросника см. в Приложении 5.
С помощью данного опросника было обследовано содержание кошмарных сновидений у шести групп испытуемых (всего 457 исп.): здоровые дети, мальчики и девочки, в возрасте 9-16 лет (212 чел.); здоровые взрослые мужского и женского пола (46 чел.); больные дети, мальчики и девочки, с невротическими и неврозоподобными нарушениями в возрасте 9-16 лет (52 чел.); больные взрослые мужского и женского пола с невротическими и неврозоподобными нарушениями (54 чел.); больные хроническим алкоголизмом мужчины (51 чел.) и больные с диагнозом шизофрения мужского пола в возрасте 20-50 лет с различными формами и типом течения этого заболевания (42 чел.).
По нашим данным, кошмарные сновидения, по отношению к видящим сны, встречаются у 94 % здоровых детей; у 97 % здоровых взрослых; у 80 % больных детей; у 92 % больных взрослых; у 88 % больных алкоголизмом. В то же время положительно ответили на вопрос «снятся ли вам сны?» — 92 % здоровых детей; 98 % здоровых взрослых; 94 % больных детей; 96% больных взрослых и 85% алкоголиков. Группа больных шизофренией, находившихся на момент исследования на лечении в психиатрической лечебнице, оказалась неоднородной. Только 42 испытуемых из 130 обследованных отметили у себя наличие кошмарных сновидений. Остальные больные утверждали, что сны им совсем не снятся или снятся, но не страшные.
Рядом исследователей [8, 24] отмечалось, что содержание сновидной активности при возникновении расстройств нервной системы и соматической патологии реагирует в сторону увеличения частоты появления кошмарных сновидений.
Это, правда, не относится к больным алкоголизмом, у которых в результате подавления алкоголем быстрого сна (БС) выявляется уменьшение количества сновидений. Считается, что галлюцинаторные образы при алкогольном делирии являются компенсаторной реакцией в ответ на снижение сновидной активности.
Проведенный нами сравнительный анализ насыщенности сна (среднеарифметический показатель) кошмарными образами и ситуациями показывает (см. табл. 16), что наименьшая насыщенность сна характерна для больных алкоголизмом (8,1), а наибольшая — для больных шизофренией (16,8) и для больных детей с невротическими и неврозоподобными нарушениями.
Различие между больными детьми и больными шизофренией проявляются в том, что рост насыщенности сна кошмарными сновидениями у больных детей происходит за счет кошмарных образов (21,6), а у взрослых, больных шизофренией, — за счет устрашающих ситуаций (28,3).
Из таблицы также видно, что у здоровых испытуемых насыщенность сна кошмарными образами и ситуациями меньше, чем у психически больных (кроме больных алкоголизмом).
Сравнительный анализ содержания кошмарных сновидений у различных групп испытуемых, проведенный с помощью статистического метода средних величин [23], позволяет выделить условно три основных фактора: общий, специальный и смешанный (см. табл. 17). К общему фактору мы отнесли образы и ситуации, имеющие достаточно большую частоту представленности во всех шести исследуемых группах. В специальный фактор входят те кошмарные образы и ситуации, которые характерны по частоте их представленности только для одной исследуемой группы, и тем самым отражают их специфичность в сравнении с другими группами.
Смешанный фактор состоит из кошмарных образов и ситуаций, имеющих наибольшую частоту представленности в двух или трех исследуемых группах и указывающих на определенную статическую связь между этими группами.

Таблица 16
Насыщенность сна кошмарными сновидениями


Таблица 17
Представленность символики кошмарных
сновидений в различных группах испытуемых (в %)



* - показатель, выходящий за пределы средней величины

Исходя из сравнительного анализа таблицы 17, к общему фактору можно отнести, с достаточным основанием, переживание в сновидении ситуации смерти близких или дорогих людей (47). По мнению 3.Фрейда [28], это одно из наиболее типичных сновидений, истоки которого формируются в ранних переживаниях детства.
Однако существенные особенности сновидной активности различных групп испытуемых в первую очередь отражают специальный фактор, куда входят специфические для данной группы испытуемых сновидения.
Специальные факторы образуют группы больных детей, больных взрослых с невротическими и неврозоподобными расстройствами, больных хроническим алкоголизмом и больных с диагнозом шизофрения.
Наименьшее количество специфических сновидений выявляется у больных алкоголизмом. Им чаще других снятся: страшная собака (1), страшный кот или кошка (2) и ситуация, в которой они чувствовали, что не могут пошевелить ни одной частью своего тела (62).
Следующей по численности специфических образов выступает группа больных взрослых с невротическими и неврозоподобными расстройствами. Для них характерны такие устрашающие сновидения: видели кровь (33); пожар, или катастрофу, или стихийное бедствие (34); тонули в воде или болоте, трясине, оказывались в грязной, мутной воде (56); попадали в грязь, оказывались среди мусора или фекалий (69).
Только группе больных детей с неврозами и неврозоподобными нарушениями с наибольшей частотой, в отличие от других групп испытуемых, снятся перечисленные ниже устрашающие образы и ситуации. Чаще всего они видели: медведя (4); паука или таракана (11); различных насекомых (12); страшную ящерицу, динозавра или крокодила, дракона (13); страшную птицу (14); страшную рыбу (15); колдуна или волшебника (17); черного человека (18); черную руку (19); мертвецов (21); черта или домового (23); бандита, или цыгана, или страшного человека (30); расчлененные части животного или человека (40); видели, как кто-то убивает кого-то (41); испытывали страх оттого, что за ними кто-то гонится (52); чувствовали в сновидении чье-то прикосновение (61); чувствовали, что кто-то душит (66); чувствовали, как какое-то существо или что-то во время сна «забирает» силу или энергию (67).
В сравнении с другими группами для больных шизофренией характерны следующие образы и ситуации, снящиеся им в кошмарных сновидениях: видели страшную свинью (7); змею (8); страшные глаза (20); страшные солнце, луну или звезды (26); яркий необычный свет, рай или ад (35); своего двойника (38); глядя на себя в зеркало, они совсем не видели своего отражения в нем или видели кого-то или что-то другое (39); испытывали страх оттого, что их убивали, они погибали по какой-то причине (43); попадали в тюрьму, милицию, или в концентрационный лагерь, или больницу, или их запирали, лишали свободы (46); испытывали страх смерти без какой-либо причины для этого (48); испытывали страх от чего-то необычного (49); испытывали страх от чего-то черного (51); испытывали страх оттого, что попали в какое-то страшное место (53); испытывали страх оттого, что оказывались в совершенном одиночестве (57); не могли говорить, или слышать, или двигаться (63); чувствовали, что отдельные части тела отделились, стали чужими, что их «Я» уже больше, не их «Я» (65).
 

Таким образом, как видно из перечисленного выше, в кошмарных сновидениях наших испытуемых выявляются такие устрашающие образы и ситуации, которые с большей частотой представлены в одних группах, чем в других. Такая специфичность в содержании сновидной активности у различных групп испытуемых может служить в определенной мере их диагностическим критерием.
Среди образов и ситуаций кошмарных сновидений, представленных в содержании сновидной активности различных групп испытуемых, выделяются такие, которые с приблизительно одинаковой частотой присутствуют в двух или трех исследуемых группах.
Наибольшее количество связей образуется между группой больных шизофренией и группами больных детей с неврозами и неврозоподобными расстройствами. Это может указывать на то, что корни шизофренического процесса лежат также в особенности детских реакций.
В смешанный фактор, образующийся из содержания сновидной активности больных шизофренией и больных детей, входят следующие устрашающие образы и ситуадии: страшная обезьяна (5); львы и тигры (6); страшная жаба (9); страшная женщина, ведьма или Баба Яга (16); скелеты (22); черт или домовой (23); какие-то чудовища (24); всадник или древний воин (27); великаны (28); карлики или гномики (29); превращения (36, 37); пытки, мучения, разрезание на части (44); страх без образа и вида (50); воздействие гипноза (58); чувствовали в сновидении чье-то прикосновение (61); видели или ели недоброкачественную пищу (70); отставание от других (71) и переживание неудачи или потери (72).
Следующий смешанный фактор, в который входят сны больных шизофренией и больных взрослых с невротическими и нервозоподобными нарушениями, образуется из перечисленных ниже устрашающих образов и ситуаций: видели войну (31); видели, как они бьют или убивают кого-то (42); попадали в лабиринты, тупики, не могли найти выход (54); воспринимали в сновидении неприятные запахи (60); чувствовали неловкость оттого, что оказывались среди людей в нижнем белье или обнаженными (68).
Больные шизофренией и алкоголики чаще других испытуемых в сновидениях видят драку (32).
Проведенный сравнительный анализ позволяет раскрыть определенную динамику сновидных образов: от сновидений детей, больных неврозами и неврозоподобными расстройствами, через смешанную группу больных детей и больных шизофренией — к образам и ситуациям, характерным только для больных шизофренией (см. табл. 18).
Следовательно, динамика образов указывает на определенное сходство символов у различных групп испытуемых, их усложнение, нарастание состояния тревоги и утяжеление психопатологической симптоматики в сторону преобладания инстинктов смерти над инстинктами жизни по Фрейду, при переходе от одной группы больных к другой. Это в определенной степени подтверждается описанием в ремиссии больными шизофренией, что они, выздоравливая, как бы возвращались к жизни из мира «смерти», «хаоса» и «льда» [10]. Полученные данные также подтверждают имеющуюся в психиатрии точку зрения, что элементы, из которых складываются душевные заболевания, в зачаточной форме заложены в психике каждого человека.

Таблица 18
Кошмарные образы в сновидениях
различных групп испытуемых



Обсуждая полученные результаты, необходимо отметить следующее: здоровые испытуемые практически не образуют ни одного специального фактора и, за исключением нескольких образов и ситуаций, характерных для здоровых детей, не входят ни в один смешанный фактор.
Образы и ситуации кошмарных сновидений больных шизофренией не только образуют достаточно большой специальный фактор, но и включены во все смешанные факторы.
Наибольшее количество однотипных образов и ситуаций снятся шизофреникам и больным детям, что в определенной мере соответствует представлениям психоанализа о роли вытесненных детских переживаний в формировании психических нарушений [1].
Эта связь между особенностями проявления сновидной активности детей и больных шизофренией прослеживается и в психофизиологических исследованиях.
Обнаруженные в последнее время глубокие нарушения цикла сон—бодрствование у больных шизофренией в виде сочетания медленного сна с БДГ, парадоксального сна без быстрых движений глаз и т. д. указывают на наличие у них онтогенетически ранних форм сна, характерных для детей.
В.Н.Касаткин [8] на основе большого статического материала отмечает, что уже в скрытом периоде при подавляющем большинстве заболеваний общим признаком сновидений различных групп больных является то, что их сновидения начинают принимать неприятный и даже кошмарный характер, с преобладанием таких сцен, как война, драки, пожары, ранения, кровь, покойники, грязь, грязная вода, недоброкачественные пищевые продукты, падения в пропасть, больницы и т. п., а при даже самых незначительных функциональных нарушениях нервной системы к ним добавляются неудачи в учебе, работе, отставания от других, бушующее море, тонущие люди и т. д., т. е. практически те же образы, которые мы находим среди наших испытуемых больных неврозами и неврозоподобными расстройствами.
Если образы сновидений представляют определенные психические состояния и душевные переживания, отражающие в символической форме, в первую очередь, внутренние конфликты и проблемы самого сновидца, то в снах взрослых, больных неврозами и неврозоподобными расстройствами, можно выделить несколько групп символических фигур и образов: катастрофы, стихийные бедствия; лабиринты и тупики; мусор, фекалии; обнаженность, нагота; война, кровь, убийства; нахождение в грязной, мутной воде, погружение в болото или трясину. С нашей точки зрения, переживаемые этими больными сновидные образы катастроф, стихийных бедствий, лабиринтов могут указывать на наличие экзистенциональных проблем, связанных с нарушением жизненных перспектив, возможно, в результате деструктивных последствий принятых ранее решений, заводящих больного в тупики. Эти жизненные катастрофы, видимо, сопровождаются разочарованием в прежних ценностях, их инверсией, как в сказках, в мусор и фекалии; разрушением эго-защит, обнажением, снятием неэффективных ролевых масок; возбужденной агрессивностью вследствие фрустрации; возвратом к преформальному состоянию через поглощение сновидца негативными силами бессознательного, символизируемого мутными водами, болотами и трясинами [20]. Анализируя те состояния, которые характерны для взрослых, больных неврозами и неврозоподобными расстройствами, в сравнении с шизофрениками, необходимо отметить, что у первых тело, вероятно, как символ эго во сне, сохраняется, обнажается только внешний его слой, связанный с одеждой. В то же время для больных шизофренией характерно уже расчленение, расщепление, деформация тела того, кто видит сон.
Если проанализировать отдельные образы и ситуации кошмарных сновидений больных шизофренией, входящие как в специальный, так и в смешанные факторы, то можно найти близкое сходство между их содержанием и определенными психопатологическими симптомами шизофренического заболевания.
Так, видение во сне страшных глаз, которые значительно чаще снятся больным шизофренией, чем другим группам испытуемых, может быть связано с характерным для шизофрении «глазным симптомом». Как отмечает А.Н.Корнетов с соавторами [13], по признакам и динамике глазного контакта больные шизофренией отличаются от психически здоровых. Отсутствие глазного контакта сопровождается активным избеганием взгляда при попытке заглянуть в глаза. У больных с параноидным, галлюцинаторно-параноидным синдромами и синдромом Кандинского—Клерамбо глазной контакт чаще непрерывен и достоверно чаще сопровождается немигающим взглядом и взглядом исподлобья. Чувство одиночества, которое с достаточно значительной частотой переживается в сновидениях шизофрениками, также может являться одним из основных состояний, связанных с грубыми нарушениями социальных контактов при шизофрении, и лежать в основе такого психопатологического симптомокомплекса, как аутизм.
А.Кемпинский [9] считает, что при шизофрении дефицит взаимодействия с социальным окружением ведет к тому, что самая близкая сфера контакта с ним деформируется. Сфера «Я» — «Ты» и «Мы» — «Вы» как бы атрофируется, в то время как более отдаленная сфера «Я» — «Он» либо «Они» гипертрофируется. «Они» смотрят на больного, наблюдают за ним, являются его судьями. Он постоянно чувствует на себе их взгляды. В результате эмоционально-чувственной проекции «глаза» начинают приобретать особое значение, из них могут исходить проникающие лучи и т. д.
Сновидные картины отчуждения от себя отдельных частей своего тела, так называемая аутотопогнозия, является, по данным К.Williams [35], одним из характерных образов сновидений у больных шизофренией, связанных с нарушением схемы тела. Современные электрофизиологические исследования показывают, что в основе аутотопогнозии может лежать дисфункция глубоких структур мозга, участвующих в регуляции уровня сна и бодрствования.
Переживание во сне сцен, когда сам сновидец бьет или убивает кого-то (42), характерно для больных шизофренией и взрослых больных неврозами и неврозоподобными расстройствами. Возможно, что подобные сновидения у больных шизофренией связаны также с характерным для них страхом смерти. Как отмечают Ю.М.Антонян и В.В.Гульдан в своей книге «Криминальная патопсихология» (1991), страх смерти — это постоянное ощущение, таящееся в глубинах человеческой психики. У большинства людей образ смерти, мысли о ней вызывают негативные, деструктивные эмоции как о чем-то неведомом и ужасном. Страх смерти способен оставаться в пределах нормы, всю жизнь незримо сопровождая человека и бессознательно влияя на его поступки. Но в некоторых случаях этот страх может выйти за рамки. Тогда личность начинает острее ощущать угрозу скорой гибели и необходимость предпринять упреждающие насильственные действия. Защита своего бытия является, по данным авторов, глубинным личностным смыслом любого убийства. По А.Кемпинскому [9], в сновидениях основные потребности, связанные с сохранением собственной жизни и жизни вида, в значительно большей степени, нежели наяву, становятся их центральной темой. Если мы признаем, что ядром фрейдовской теории сновидений является мысль о том, что сны — это попытка разрядить эмоциональное напряжение, мешающее ощущению полного покоя, то страх смерти более всего требует этой разрядки.
В.Н.Касаткин [8] отмечает, что больные шизофренией задолго до совершения ими реального убийства видели сцены убийства в своих снах и что в результате ослабления при шизофрении механизма цензуры действия шизофреников в сновидениях становятся особо жестокими и брутальными.
Необходимо также отметить наличие вкусовых (60), обонятельных (70) и тактильных (61) галлюцинаций в сновидной продукции больных шизофренией, которые, правда, характерны и для больных детей и взрослых с невротическими и неврозоподобными расстройствами.
При анализе преморбидного периода жизни будущих шизофреников у клиницистов возникает впечатление, что эти больные были как бы изначально закрепощены, что они никогда не чувствовали себя свободными и что вспышка психоза становится для них как бы прорывом к свободе [9]. Это ощущение утраты внутренней свободы, вероятно, отражается в характерных для больных шизофренией снах, когда они попадают в тюрьму, милицию или их запирают, лишают свободы (46).
Переживание в сновидении ситуации, когда сновидец не может говорить, или слышать, или двигаться (63), которая наиболее характерна для больных шизофренией и связана, видимо, с ощущением потери власти над собой, безусловно напоминает кататоническое состояние.
Расщепление в сфере «Я» относится к одной из самых тяжелых форм психического расстройства [12, 19, 32], и, видимо, вполне естественно, что симптомы аутопсихической деперсонализации с наибольшей частотой представлены в сновидной продукции у шизофреников. Ощущение «расчленения», «разрезания» тела является достаточно распространенным симптомом в клинике шизофрении [10, 27]. Важно отметить, что первые признаки этого симптома, так же как «голоса» и «превращения», появляются в сновидениях у больных детей с неврозами и неврозоподобными расстройствами.
Одним из важных этапов формирования самовосприятия и самосознания, с точки зрения психоаналитического подхода, является «фаза зеркала» [26]. Эта фаза в развитии индивида длится в интервале между шестью и восемнадцатью месяцами после рождения. Хотя ребенок еще находится в состоянии беспомощности и моторной некоординированности, в воображаемом плане он предвосхищает возможность постигнуть собственное телесное единство и владеть им. Это воображаемое объединение происходит посредством идентификации с двойником, в виде целостного гештальта. Считается, что процесс присвоения собственного образа является типичной ситуацией, отображающей символическую матрицу, в которой выражена первичная форма эго. Однако переживанию предвосхищаемого единства угрожает длительное вторжение фантазий о телесной раздробленности. «Фаза зеркала» рассматривается как ретроактивно ответственная за появление фантазий «тела-по-кусочкам», когда страх перед фрагментацией появляется как результат потери нарциссической идентификации, и наоборот. Возможно, регрессия к этой фазе развития отражается в кошмарных сновидениях «разрезания» (44), «двойника» (38) и «зеркала» (39).
Учитывая данные аналитической психологии [20, 31], образы «свиньи», «змеи», «чего-то-темного, неопределенного», «чувства страха смерти без определенной причины», т. е. образы и переживания, которые мы наиболее часто выявляем в кошмарных сновидениях больных шизофренией, относятся к негативному, поглощающему аспекту архетипа Великой Матери. Символические переживания чувства вины, одиночества, страха наказания, расчленения могут быть связаны с недостаточно эффективно разрешаемой «юношеской» стадией развития эго-сознания, когда угроза «матриархальной кастрации» нависает над эго, которое не порвало еще окончательно своих связей с Великой Матерью, олицетворяющей силы бессознательного.
Все перечисленное указывает на то, что помимо генетических и нейрофизиологических факторов на генез шизофренического расстройства могут влиять и глубинно-психологические причины.
Исходя из вышеизложенного, можно предположить, что если типичные образы и ситуации кошмарных сновидений являются прообразами симптомов развивающегося психического расстройства, то раннее их выявление в сновидной продукции может быть направлено на решение профилактических задач.
Для проверки полученных результатов была проведена дифференциально-диагностическая процедура, направленная на отграничение больных шизофренией от других нозологических групп и здоровых.
В исследовании приняло участие 30 испытуемых мужского пола с диагнозом шизофрения и 30 практически здоровых испытуемых и испытуемых с различными нервно-психическими нарушениями, которые заполнили шкалу-опросник сновидений.
При анализе полученных результатов подсчитывался для каждого испытуемого процент образов и ситуаций, характерных для больных шизофренией, выделенных в данном исследовании (см. таблицу 6), к общему количеству отмеченных им устрашающих образов сновидений. Проведенный анализ установил следующее: только в 30 % случаев указанный процент у здоровых и больных с нервно-психическими расстройствами достигал 50, в то время как у больных шизофренией почти в 70 % случаев он соответствовал 50 процентам и более.
Таким образом, можно сделать предварительное заключение, что чем выше процент «шизофренических образов», по отношению к остальным устрашающим образам, выявляется у испытуемого, тем вероятнее предполагать наличие у него психотического расстройства.

Литература
1. Абрахам К. Сон и миф. — М., 1912.
2. Болдырев А.И. Пароксизмальные расстройства во время сна как дебют эпилепсии у детей // Журнал невропатологии и психиатрии. — 1985. — № 6.
3. Выготский. Л.С. Воображение и творчество в детском возрасте. — М., 1991.
4. Гиляровский В.А. Психиатрия. — М.—Л., 1935.
5. Гольбин А.Ц. Патологический сон у детей. — Л., 1979.
6. Демин Н.М., Коган А.Б., Моисеева Н.И. Нейрофизиология и нейрохимия сна.— Л., 1978.
7. Захаров А.И. Особенности семейных отношений и семейной психиатрии при неврозах детского возраста: автореф. канд. дис. — Л., 1976.
8. Касаткин В.Н. Теория сновидений. — Л., 1983.
9. Кемпинский А. Психология шизофрении. — СПб., 1998.
10. Клиническая психиатрия / под ред. Г. Груле, Р. Юнга, М. Майер-Гросса, М. Мюллера. — М., 1964.
11. Ковалев В.В. Психиатрия детского возраста. — М., 1979.
12. Ковалев В.В. Семиотика и диагностика психических заболеваний у детей и подростков. — М., 1985.
13. Этология в психиатрии / А.Н. Корнетов [и др.]. — Киев, 1990.
14. Краинский Н.В. Энергетическая теория сновидений. — Казань, 1912.
15. Крецмер Э. Медицинская психология. — М., 1972.
16. Криппнер С, Диллард Дж. Сновидения и творческий подход к решению проблем. — М., 1997.
17. Лейнг Р. Разделенное «Я». — Киев, 1995.
18. Mayдсли Г. Сон и сновидения (The sleep). — СПб., 1895.
19. Меграбян А.А. Деперсонализация. — Ереван, 1962.
20. Нойман Э. Происхождение и развитие сознания. —М., 1998.
21. Рабочая книга социолога. — М., 1983.
22. Ротенберг B.C. Адаптивная функция сна. — М., 1982.
23. Симон. Мир грез. — СПб., 1890.
24. Томэ X., Кэхеле X. Современный психоанализ / под общ. ред. А.В. Казанской. — М., 1996. — Т. 1-2.
25. Торри Э. Шизофрения. — СПб., 1996.
26. Фрейд 3. Толкование сновидений. — Киев, 1991.
27. Фрейд 3. О сновидении // Фрейд 3. Психология бессознательного. — М., 1990.
28. Фромм Э. Душа человека. — М., 1992.
29. Юнг К. Либидо, его метаморфозы и символы. — СПб., 1994.
30. Ясперс К. Общая психопатология. —М., 1997.
31. Oda Т. Drem Content Study in Schizophrenic Patient by REMP a Awakening'Technique — Psychicat. Nevrol. Jap., 1973,V.75,N12.
32. Foulkes D.N. NREM menation.Paper presentend to conference on physiological correlates of dreaming. — Les Angeles, 1966.
33. Williams K.L., Karakan I., Hursch C.-I. EEG of Human Sleep. Clinical Applications. — N.Y., London, 1974.







Оставьте комментарий об этой статье, нам ВАЖНО знать Ваше мнение


No Image
No Image No Image No Image
No Image
No Image No Image
No Image No Image No Image
StudOtvet
Случайная статья

Эта фраза была сказана Альбертом Эйнштейном на семинаре «О законах мироздания», организованном Институтом математики и теоретической физики Принстонского университета (США).

ВВЕДЕНИЕ...

27.01.2012
Пожалуй, самое главное в жизни каждого человека — это его отношения с другими людьми. Именно эти отношения рождают самые радостные...
Психологическая коррекция — это система мероприя­тий, направленных на исправление недостатков психологии или поведения человека с помощью специальных средств психологического воздействия.
Книга, которую вы открыли, написана для практических психологов, работающих в школах. В ней вы найдете содержательные и организационно-методические вопросы, связанные...
Леонардо да Винчи. Сказка «Кремень и огниво».Получив однажды сильный удар от огнива, кремень возмущенно спросил у обидчика:— С чего ты...
В 1989 г. Линда Акредоло и Сьюзен Гудвин обратились в Национальный институт здравоохранения и получили грант на дальнейшие исследования языка...
  Для проверки этого предположения было предпринято специальное исследование, цель которого заключалась в выяснении связи между родительским отношением и трудностями в...




No Image
No Image No Image No Image
No Image  При перепечатке материалов, просьба ставить ссылочку на сайт http//:www.psihologu.info   
 
Хостинг для всех! Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Rambler's Top100
No Image
No Image No Image No Image